Слепой часовщик? Анализ книги Ричарда Докинза

Аргументы «Нового атеизма» и современных скептиков

Автор: Михаил Абакумов

Клинтон Ричард Докинз — вероятно, самый знаменитый эволюционист, антикреационист и атеист наших дней, а также преданный поклонник Чарльза Роберта Дарвина (1809–1882).

 

Одна из его самых известных книг – «Слепой часовщик. Как эволюция доказывает отсутствие замысла во Вселенной» (англ. The Blind Watchmaker: Why the Evidence of Evolution Reveals a Universe without Design. 1986, 1996, 2006). Эта книга была написана в 1986 году, и посвящена критике утверждения, что устройство мира живой природы доказывает наличие разумного Устроителя. По мнению Докинза, реальное устройство мира, скорее, свидетельствует об эволюции путем естественного отбора. Это он считает важнейшим аргументом в пользу его собственной атеистической веры. В 1987 году за эту книгу Докинз был удостоен награды Королевского литературного общества и Литературной награды газеты Los Angeles Times. В этой статье представлен краткий анализ этой книги.

Слепой, но не совсем?

Принципиальное допущение, лежащее в основании доказательства, построенного на идее замысла, заключается в следующем: уровень сложности, присущий механизмам и биологическим организмам, может восходить только к разумному началу. Именно это допущение было поставлено под сомнение в теории эволюции.

Однако следует указать, что не ставится под сомнение. И это впечатление о том, что природа заключает в себе некий замысел. Оно столь сильно, что его не могут отбросить даже самые последовательные материалисты. Ричард Докинз, выступая в 1991 г. с лекцией по радио (Royal Institution Christmas Lectures), сказал:

«Живые существа… поразительно похожи на объекты, созданные согласно замыслу».

Он идет еще дальше и описывает биологию как изучение

«сложных предметов, которые производят впечатление созданных (designed) с некоторой целью».[1]

Почему же в таком случае учёные не решаются сделать очевидный вывод и сказать, что живые существа выглядят как созданные согласно замыслу именно потому, что они действительно были созданы согласно замыслу? Они отрицают вывод о наличии замысла столь категорично, что можно предположить, что они руководствуются мотивами, соизмеримыми по своей серьезности, по крайней мере, для тех, кто этот вывод отрицает. Поэтому ниже мы рассмотрим природу этого отрицания и его побудительные мотивы.

Докинз ясно говорит о том, что впечатление о замысле является чистой иллюзией. Вместе с другими исследователями он утверждает, что эволюционные процессы могут породить все сложнейшие механизмы природы и при этом без всякого воздействия внешнего разума.

Какова же, спросим мы, эта невероятная эволюционная машина, обладающая творческой силой, способной произвести жизнь и сознание из материи, породить удивительные природные формы и создать механизмы переработки информации? Это не божественный Разум, говорит Докинз, а сугубо материальный механизм. Как бы ни было соблазнительно считать, что природа была создана ради какой-то цели, пишет он, никакого божественного Часовщика не существует:

«Единственный часовщик в природе — это слепые силы физики, хотя и организованные особым образом. Настоящий часовых дел мастер знает заранее, что он хочет сделать: он изготавливает винтики и пружинки и конструирует связующие звенья между ними, имея в виду определенную цель. Естественный отбор, слепой, бессознательный, автоматический процесс, открытый Дарвином и служащий объяснением существования всех форм жизни, которые явно подчинены цели, сам никакой цели не преследует. У него нет разума, он не наделен зрением, он не планирует будущего. Он не видит ни настоящего, ни грядущего. Ничего. Если и можно сказать, что он играет в природе роль часовщика, то это слепой часовщик».[2]

Сделаем небольшое отступление, чтобы отметить, что образ часовщика имеет долгую историю в связи с аргументом от замысла. Цицерон (106 — 43 до н. э.) экстраполирует свои представления о созданных человеческим разумом механизмах на упорядоченное движение планет и звезд:

«Когда мы видим, как движутся части какого-то механизма… мы ведь не сомневаемся, что это сделано при участии разума. Так можем ли мы, видя как движется небо… сомневаться, что все это совершается благодаря разуму, и притом разуму необыкновенному, божественному?».[3]

Цицерон здесь предугадывает на много веков вперед классический аргумент от замысла, высказанный в XVIII в. теологом и натуралистом Уильямом Пэйли:

«Предположим, что, пересекая пустырь, я споткнулся о камень. Меня спросили, откуда там взялся камень. Я мог бы ответить, что, насколько мне известно, он лежал там всегда: будет, вероятно, не слишком просто показать абсурдность этого ответа. Но предположим, что я нашел на земле часы. Меня, конечно, спросят, откуда они взялись в этом месте. Вряд ли я отвечу на этот вопрос так же, как я ответил на предыдущий, то есть скажу, что, насколько мне известно, они там были всегда… Когда речь идет о часах, мы должны предположить существование часового мастера: должен был существовать… ремесленник… который их собрал, преследуя цель, которой они, с нашей точки зрения, соответствуют; он понимал их устройство и придумал, как они будут использоваться… Любой признак плана, любое проявление замысла, которое можно найти в часах, видно в работе природы. Единственное, чем отличается здесь природа, — это больший масштаб этих проявлений, который в определенном смысле не поддается никакому вычислению».[4]

Суммируем сказанное выше. Если часы предполагают существование часового мастера, насколько же убедительнее более сложные биологические механизмы типа человеческого глаза говорят в пользу существования разумного Божественного Часовщика. И на протяжении всей человеческой истории многие люди, включая ученых, находили этот «аргумент» очень мощным.

Но Пэйли подвергся критике. Некоторые оппоненты критиковали его справедливо, ибо причудливая форма, в которую он облекал свои доказательства, делала его смешным в глазах публики и потому основной смысл его аргументов зачастую ускользал. Однако ни одно из критических замечаний не задевало вопроса о правильности центрального тезиса Пэйли, гласившего, что, когда мы видим сложную структуру, подобную часам, никто не решится отрицать, что она была создана в соответствии с неким замыслом.

Философ Дэвид Юм, современник Пэйли, возражал против его аргумента на том основании, что его аналогия некорректна. Юм утверждал, что часы и биологические организмы, на самом деле, существенно отличаются друг от друга; поэтому в высшей степени абсурдно предполагать, что живые организмы были созданы подобно тому, как были созданы часы.

Однако философ Элиот Соубер (наряду со многими другими) возразил на это следующее:

«Хотя критическое замечание Юма очень серьезно, если доказательство от замысла является доказательством по аналогии, я не вижу оснований, почему доказательство от замысла должно строиться именно таким образом. Аргумент Пэйли относительно живых организмов вполне самостоятелен, независимо от того, являются ли часы и организмы подобными явлениями. Цель упоминания часов в этом контексте состоит в том, чтобы показать, что аргумент об организмах является неотразимым».[5]

Разумеется, аргумент Пэйли о живых организмах совершенно самостоятелен, но Соубер не прав относительно некорректности аналогии, поскольку развитие науки со времен Пэйли показало, что отказ от аналогии был совершенно преждевременным. Юм и Пэйли понятия не имели о том, какие открытия в области биохимии будут сделаны относительно молекулярных механизмов живых систем. Среди этих механизмов можно найти молекулярные часы, гораздо более сложные, чем часы Пэйли. Юм также утверждал, что для того, чтобы сделать вывод о том, что живые организмы были задуманы в нашем мире, следует понаблюдать за организмами, задуманными в других мирах. Он был бы поражен, если бы узнал, что в лабораториях нашего мира можно будет создавать биохимические системы и даже получать белки.

Но вернемся к нашей теме.

Докинз категорически отрицает аргумент о часовщике. Человеческий глаз, хотя и вызывает у него удивление, с его точки зрения не свидетельствует больше ни о чем, кроме как о тонкости слепого и лишенного цели процесса. Бог становится ненужной гипотезой, и потому дарвинизм для Докинза составляет научное основание атеистической позиции. Хотя логически атеизм мог быть состоятельным и до Дарвина, говорит он. Но именно Дарвин, по его мнению, создал предпосылку быть интеллектуально уверенным в себе атеистом.[6]

Однако на самом деле биология предоставляет красноречивые основания для вывода от замысла, который подкрепляется выводом из данных физики и космологии о том, что нам, на самом деле, предназначено жить на этой Земле. Но вопреки этим данным биологи-материалисты утверждают, что вывод от замысла ложен, ибо наличие сложной организации во Вселенной можно, якобы, объяснить с помощью эволюционных механизмов.

Снова обратимся к описанию эволюционного Слепого Часовщика у Ричарда Докинза, которое мы приводили выше:

«Единственный часовщик в природе — это слепые силы физики… Естественный отбор, слепой, бессознательный, автоматический процесс, открытый Дарвином, служащий объяснением существования всех форм жизни, которые явно подчинены цели, сам никакой цели не преследует».

Однако если приглядеться к этим описаниям внимательнее, окажется, что они строятся не совсем последовательно. Разумеется, физические процессы типа естественного отбора сами по себе слепы и бессознательны, как большая часть физических процессов.

Но Докинз утверждает, что естественный отбор служит «объяснением» всех форм жизни на всех уровнях, в том числе форм, заключающих в себе цель. В действительности, Докинзу не удается в данном пункте рассуждений внятно ответить на метафизический вопрос, стоит ли за этими процессами подчиняющий их какой-то цели разум.

Аргумент Докинза выглядит столь же убедительно, сколь утверждение, что храповик и случайные движения руки служат объяснением существования и формы моих явно имеющих определенное предназначение самозаводящихся наручных часов. Ведь храповик и движения лишены сознания, сказал бы в этом случае он. А это абсурд.

Использование понятия «единственный часовщик» у Докинза, очевидно, свидетельствует о том, что, с его точки зрения, никакая движущая сила не нужна. Но часовых дел мастер — это человек, личность, и потому, называя естественный отбор часовщиком, Докинз незаметно персонифицирует этот процесс. Конечный эффект этого типа аргументации рассчитан на то, чтобы читатель подумал, что Докинз в своем объяснении обходится без введения личностной действующей силы, хотя на самом деле ему этого не удается, поскольку его рассуждения являются просто выражением его мнения и веры, а не анализом поставленного вопроса.

Рассмотрим еще один пример. Это часто цитируемое высказывание выдающегося биолога из Гарварда Джорджа Гейлорда Симпсона.

«Человек, — пишет он, — это продукт лишенного цели естественного процесса, который не имел человека в виду. Появление человека [в этом мире] не планировалось».[7]

Обратите еще раз внимание на двусмысленность описания этого процесса. Лишенный цели процесс мог «иметь в виду» либо процесс, не имеющий цели, то есть не включающий целеполагающее сознание, либо он мог «иметь в виду» процесс, лишенный цели, в том смысле, что он не был организован и запланирован, то есть не был продуктом разумной действующей силы. О чем говорит здесь Симпсон? Фраза «Появление человека [в этом мире] не планировалось» служит ключом к пониманию смысла его утверждения. Но она является в то же время и признаком того, что Симпсон в данном случае вышел за пределы науки и оказался в области метафизики. Он, подобно Докинзу просто высказывает здесь свое мнение. Вопрос о том, имеет ли оно основания, мы рассмотрим ниже.

В данный же момент мы хотим подчеркнуть, что описания предполагаемого механизма эволюции обычно нагружены неоднозначно интерпретируемыми словами типа «слепой», «автоматический», «лишенный цели» и сопровождаются открытым отрицанием разумной действующей силы, что обнаруживает метафизичность позиции авторов. Напомним, что задачей научного анализа не может быть определение цели. Наука в принципе не может делать заключений относительно цели.

Эволюция и метафизика

Выше мы убедились в том, что атеистические выводы из биологии связаны с протаскиванием в определение эволюции метафизических понятий. Этот факт ставит вопрос о том, каково отношение между биологией и метафизикой.

Ричард Докинз, например, говорит:

«Наше объяснение не должно входить в противоречие с законами физики. А в действительности, оно должно использовать законы физики и ничто, кроме законов физики».[8]

Именно слова «ничто, кроме законов физики» говорят о том, что Докинз готов принять только редукционистские, материалистические объяснения. Его парадигма является явно материалистической.

Хорошо понимал суть этого вопроса, а также других основных вопросов в споре вокруг эволюции К. С. Льюис. В своем блестящем эссе, озаглавленном «Похороны великого мифа», он объясняет, что «мы должны четко различать Эволюцию как биологическую теорему и популярный эволюционизм… который, безусловно, является мифом».

Льюис основывает свое утверждение прежде всего на хронологии.

«Если бы популярный эволюционизм был не мифом, а интеллектуально законным влиянием научной теоремы на общественное сознание (как он сам о себе думает), то он возник бы после того, как теорема получила широкую известность».

Но, указывает ученый, исторически философия эволюционизма появилась раньше биологии. Затем Льюис предлагает «внутренний» аргумент в пользу своей точки зрения:

«Эволюционизм… отличается по своему содержанию от биологических представлений об эволюции. Для биолога эволюция — это гипотеза. Она охватывает больше фактов, чем любая другая популярная гипотеза, и будет принятой до тех пор, пока некоторое новое предположение не охватит больше фактов с помощью еще меньшего числа допущений. Я считаю, что так думает большинство биологов».[9]

Однако из цитаты Докинза видно, что он так не считает.

Льюис находит странным, что ученый может опираться на метафизические доводы для принятия научной теории. К сожалению, наука не является философски нейтральной и обычно развивается в рамках парадигмы. А парадигмы, в свою очередь, отнюдь не изолированы от влияния мировоззренческих установок. Некоторые ученые, по-видимому, считают, что только парадигмы, основанные на материалистических посылках, допустимы как научные.

Логические следствия материализма

В глазах многих людей подвергнуть сомнению эволюцию означает поднять руку на фактические данные и тем самым, возможно, быть занесенным в список полоумных маргиналов.

Докинз и в этом вопросе остается непревзойденным. Он говорит:

«Если вы встречаете кого-то, кто утверждает, что не верит в эволюцию, то вы можете совершенно спокойно сказать, что этот человек туп, невежествен или психически ненормален (или злонамерен, во что мне хочется верить меньше всего)».[10]

В глазах Докинза подвергнуть сомнению эволюцию означает навлечь на себя обвинение в научной наивности или в чем-нибудь похуже. Однако уже сама агрессивность этих обвинений может скорее вдохновить настоящего ученого на дальнейшие исследования, нежели остановить его.

Принципиальная сложность

Предложим сторонникам теории эволюции ответить на прямой вопрос: поскольку вы отрицаете вывод от замысла и доказываете, что эволюция может объяснить и в действительности объясняет происхождение биологической информации, то какими данными вы располагаете в пользу существования механизма, обеспечивающего подобное объяснение на основании естественных процессов?

Напомним читателю, в чем состоит суть вопроса. Это не вопрос получения химических веществ, которые, будучи произвольно смешанными, дают живые организмы. Это вопрос получения упорядоченной структуры, подобной естественному языку, на основании выстраивания последовательности строительных блоков. Само получение строительных блоков в результате естественных процессов представляет собой колоссальную проблему, но теперь, сугубо в целях аргументации, предположим, что это все-таки может быть сделано, и сосредоточимся на самой важной задаче — задаче получения информационно насыщенных биологических структур. К каким ответам мы приходим?

Ричард Докинз в своем «Слепом часовщике» предложил один из наиболее известных ответов на эту задачу. Для передачи своей идеи он воспользовался метафорой, восходящей к стилю мышления, который был присущ еще Т. Г. Хаксли.[11] Напомним смысл этой метафоры.
В своей знаменитой дискуссии с Уилберфорсом в 1860 г. Хаксли доказывал, что человекообразные обезьяны, ударяя по произвольным клавишам шести пишущих машинок в течение всей своей жизни, имея неограниченный запас бумаги и сил, в конце концов, случайно, напечатают один из сонетов Шекспира или даже целую его книгу.

Бессмысленность заявления Хаксли легко показать. На эту тему Расселом Григом написана замечательная статья «Могут ли обезьяны напечатать Псалом 23?».[12]
Он приводит в ней некоторые вычисления. Если допустить, что обезьяна ударяет по одной произвольной клавише в секунду, то ей, чтобы напечатать слово «the», в среднем должно понадобиться 34,72 часа. А чтобы напечатать что-то, соизмеримое по объему с Псалмом 23, ей понадобится 101017 лет! Тогда как, по современным оценкам, возраст Вселенной составляет величину, которая находится в пределах между
4 х 109 и 15 х 109 годами.

Эти вычисления показывают, что Псалом 23, по Докинзу, является сложным объектом, то есть что он обладает «неким свойством, которое можно определить заранее; [об этом свойстве можно также сказать, что] в высшей степени маловероятно, что оно было приобретено исключительно случайно».[13] И именно подсчеты, подобные приведенным выше, убедили большинство ученых, что с помощью сугубо случайных процессов нельзя объяснить происхождение сложных систем, насыщенных информацией.

Чтобы проиллюстрировать этот тезис, Докинз приводит вычисления вероятности случайного образования молекулы гемоглобина из аминокислот, проделанные Айзеком Азимовым и многими другими.[14]
Каждая молекула гемоглобина состоит из четырех перекрученных между собой цепей аминокислот. Каждая из цепей состоит из 146 аминокислот. У живых организмов встречается 20 различных аминокислот. Таким образом, число возможных способов соединения этих 20 аминокислот в цепь, включающую 146 звеньев, составляет 20146, что примерно равно 10190. (Надо отметить для сравнения, что число протонов во всей Вселенной составляет 1070)

Приведем еще одно высказывание Докинза:

«Твердо, абсолютно железно очевидно, что если бы дарвинизм был действительно теорией случайности, то он не мог бы работать. Вам не нужно быть математиком или физиком, чтобы посчитать, что понадобится целая вечность, чтобы глаз или молекула гемоглобина случайно самообразовались из совершенного хаоса….».

Астроном и математик Фред Хойл и астрофизик Чандре Викрамасинге разделяют точку зрения Докинза:

«Независимо от того, какого масштаба среду вы рассматриваете, жизнь не могла возникнуть случайно. Стада обезьян, грохоча клавишами пишущих машинок, не могут напечатать сочинения Шекспира по той простой причине, что вся наблюдаемая Вселенная недостаточно велика, чтобы вместить нужное число обезьяньих стад, пишущих машинок и, наконец, необходимое количество контейнеров для сбрасывания «отходов производства». То же самое можно сказать и о живом материале.

Вероятность спонтанного образования жизни из неодушевленной материи составляет 1 к числу с 40 000 нулями… Оно достаточно велико, чтобы похоронить под собой самого Дарвина вместе со всей теорией эволюции. Не существовало первичного бульона — ни на этой планете, ни на какой другой, и если происхождение жизни было не случайно, она, следовательно, явилась продуктом деятельности руководствующегося некой целью разума».[15]

Все эти авторы, видимо, согласны в том, что случайное зарождение составляющих живые организмы элементов «умирает» в первичном бульоне. Как же тогда объяснить происхождение столь сложного явления? Докинз делает попытку разрешить проблему происхождения систем, высокий уровень сложности которых исключает случайное появление, путем «разбиения невероятности на маленькие обозримые части, «размазывания» случайности по всему пространству, обход Горы Невероятности «с тыла» и постепенное восхождение по ее пологим склонам, дюйм — за миллион лет»[16] (этот же аргумент он выдвигает и в своих следующих книгах, в том числе и в «Бог как иллюзия»).

Давайте попробуем последовать за Докинзом и уменьшим невероятность получения, скажем, молекулы гемоглобина, разбив этот процесс на маленькие шаги, предположим, на 1 000 шагов к вершине нашей Горы Невероятности. Для этого сведем наше восхождение к очень упрощенной ситуации, где мы имеем только два выбора на каждом шаге (один ведет к жизнеспособной структуре, а второй — к нежизнеспособной, так что естественный отбор устраняет последнюю). Каждый шаг мы будем считать независимым. Какова же в таком случае вероятность нахождения правильного пути на вершину? 1 к 21000, что составляет 10-300. Но эта величина меньше, чем изначальная вероятность случайного образования молекулы гемоглобина. Таким образом, с подобным способом рассуждения следует проявлять осторожность.

Однако это еще не все проблемы. Предоставим слово профессору Кейту Уорду:

«Стратегия Докинза уменьшить невероятность и поразительность феномена возникновения жизни совершенно не работает. Он предлагает просто перестать удивляться стихийным порождениям сложного желаемого результата. Новым объектом удивления становится тем самым стихийное появление эффективного правила, в результате которого обязательно появляется желаемый результат».[17]

Лауреат Нобелевской премии физик Брайен Джозефсон из Кэмбриджа указывает на другую скрытую предпосылку рассуждения Докинза:

«В книжках, подобных «Слепому часовщику», главный элемент аргументации связан с вопросом о существовании постепенного пути, который ведет от момента возникновения жизни к человеку, причем каждый шаг на этом пути «санкционируется» естественным отбором, являясь достаточно маленьким, чтобы произойти случайно. Существование такого пути полагается как логическая необходимость, но, в действительности, такой логической необходимости не существует. Скорее, существования такого пути требуют посылки, общепринятые среди теоретиков эволюционизма».[18]

Единственный способ выбраться из этого вероятностного тупика заключается в существенном уменьшении роли фактора случайности.

Именно это Докинз и стремится сейчас сделать. Он сообщает нам, что эволюция далеко не случайна. А точнее, случайны мутации, тогда как естественный отбор — нет. Для иллюстрации своей мысли он приводит аналогию, подобную примеру с печатающими обезьянами, использованную Хаксли. Он предлагает нам рассмотреть ситуацию, когда обезьяны должны напечатать заданную фразу из сочинения Шекспира «Гамлет»: «Methinksitislikeaweasel».[19]

В этой фразе 28 символов («букв»), включая пробелы. Вероятность случайного напечатания первой буквы составляет 1 к 27, двух первых букв — 1 к 27, помноженное на 27 и т. д. Таким образом, вероятность напечатания всей фразы путем случайных ударов по клавиатуре равняется 2728, что приблизительно составляет 1040, то есть опять же величину невообразимо маленькую, меньшую, чем одна триллион триллион триллионная. Осознавая эту проблему, Докинз предлагает, как увеличить эти маленькие вероятности. Каждый раз, когда обезьяна печатает букву, эта буква сравнивается с заданной фразой компьютером (или Главной Обезьяной, как остроумно предлагает называть ее математик Дэвид Берлински) и компьютер сохраняет букву, если она правильная. Тем самым заданная фраза достигается очень быстро — в 43 шага.

Итак, мы добрались до самой сути аргументации Докинза. Напомним, в чем состоит тезис, который он хочет доказать: естественный отбор — слепой, не обладающий сознанием процесс — обладает способностью порождать биологическую информацию.

Однако своей цели эта аргументация не достигает, поскольку Докинз решил стоящую перед ним проблему путем введения двух элементов, которых он любой ценой хочет избежать. Он говорит в своей книге, что эволюция слепа и не преследует никакой цели. Как же тогда объяснить использование в целях аргументации конкретно заданной фразы? Каким образом слепая эволюция может ее распознать? Он сообщает нам, что эволюция лишена сознания. Что же в таком случае он имеет в виду, когда вводит в свое рассуждение два механизма, несущие в себе все признаки сознания, — механизм, сравнивающий каждую попытку с заданной фразой, и механизм, фиксирующий любую удачную попытку. И — что самое странное — сама информация, которую данные механизмы призваны произвести, очевидно, уже где-то содержится в рамках организма, который, согласно утверждению Докинза, должен моделировать описываемый им процесс!

Берлински комментирует это рассуждение следующим образом:

«Все это упражнение представляет собой образец… самообмана. Заданная фраза? Повторения, которые напоминают заданную фразу? Компьютер или Главная Обезьяна, измеряющие расстояние между удачным и неудачным ударом? Если получаемые на выходе сочетания невидимы, то в какой форме представляется заданная фраза и как оценивается расстояние между случайно порожденными фразами? И кем? А что можно сказать о Главной Обезьяне?
Механизм целенаправленного замысла, от которого избавилась дарвиновская теория на уровне организма, вновь возник на уровне описания самого естественного отбора как живой пример — в духе Фрейда — возвращения того, что было вытеснено».[20]

Удивительно, что Докинз допускает, что его аналогия вводит в заблуждение именно потому, что естественный отбор в целом — это «слепая сила, не воспринимающая цель». Он утверждает, что программа может быть модифицирована, чтобы учесть этот момент. Впрочем, его утверждение ничем не обосновано, что неудивительно, ибо подобная программа не может быть изменена в принципе. Ведь, на самом деле, это утверждение говорит нечто прямо противоположное точке зрения Докинза, поскольку изменение программы потребует приложения еще большего интеллекта к уже разработанному с применением интеллекта артефакту — исходной программе. Усложненная биоморфная программа Докинза включает тот же самый разумно построенный принцип отбора. Уберите принцип отбора, заданную цель и Главную Обезьяну — и вы получите на выходе нечто бессмысленное.

Приведем в связи с этим еще одно высказывание Берлински:

«Дарвиновский механизм не может ни предвидеть, ни помнить. Он не дает никаких указаний и не делает выбора. Неприемлемым и строго запрещенным в эволюционной теории является введение силы, способной регистрировать время, силы, сохраняющей какую-то позицию или свойство, потому что они полезны [подобные храповику в часах]. Такая сила уже не является дарвиновской. Каким образом слепая сила распознает полезное свойство? И каким образом возможная будущая полезность будет передана в настоящее?».

Но с аналогией Докинза возникают еще некоторые проблемы, особенно если мы попытаемся приложить ее к происхождению механизмов с нередуцируемым уровнем сложности, описанных Майклом Бехе. Проблему, о которой идет речь, лучше всего проиллюстрировать с помощью варианта аналогии Докинза, предложенного Элиотом Соубером. Эта аналогия с кодовым замком, который можно открывать только с помощью сочетания букв METHINKSITISLIKEAWEASEL. Кодовый замок представляет собой устройство из 19 дисков, на каждом из которых нанесено 26 букв алфавита и каждый из которых оборудован окошечком. Через него можно видеть одну букву алфавита. Представим себе, что диски вращаются и диск останавливается неким механизмом тогда, когда буква, оказывающаяся в окошечке, соответствует заданной комбинации. Таким образом, эта система очень похожа на исходный вариант аналогии Докинза.

Майкл Бехе отмечает, что эта аналогия

«претендует на то, чтобы быть аналогией естественного отбора, подчиненного некоторой функции. Но какая функция в комбинации замка дает сбой? Предположим, что после вращения дисков в течение какого-то времени мы получили половину правильных букв, что-то вроде MDTUIFKQINIOAFERSCL (здесь правильна каждая вторая буква). Согласно аналогии, эта цепочка представляет собой улучшение по сравнению с произвольной цепочкой букв, и она поможет нам открыть замок… Если бы ваши репродуктивные возможности зависели от открывания этого замка, то вы не оставили бы никакого потомства. Ирония ситуации для Соубера и Докинза заключается в том, что комбинация букв в замке представляет собой строго заданную систему, обладающую нередуцируемым уровнем сложности, которая прекрасно показывает, почему в подобных системах к выполнению ее функции нельзя подойти постепенно».[21]

В исходном варианте аналогии с печатающими обезьянами отбор сохраняет только те попытки, которые способствуют достижению цели, то есть несущие определенную функцию. В терминах данной аналогии это означает, что напечатанные обезьянами буквы на каждом промежуточном шаге последовательности должны образовывать осмысленные слова. При таких условиях, если просто посмотреть на то, что получается на выходе модели Докинза, процесс даже не может начаться. Отсюда следует, что Докинз не может даже подступиться к системам, обладающим нередуцируемой сложностью.

Таким образом, в рассуждениях Докинза содержится несколько принципиальных ошибок, делающих его аргументацию абсолютно недействительной. На самом же деле, его аргументация ведет к обоснованию вероятности разумного замысла, поскольку она показывает, что даже те попытки объяснения происхождения биологической информации, которые основаны на сильнейших материалистических допущениях, не могут не апеллировать к механизмам, порожденным разумом (и в большой мере — даже механизмам, обладающим нередуцируемой сложностью!).

Интересно отметить для сравнения, что, согласно Ноаму Хомскому, одному из наиболее выдающихся лингвистов мира, происхождение информации лежит за пределами человеческого понимания. Даже Фрэнсис Крик, не известный своей симпатией к вере в Бога, однажды сказал:

«…происхождение жизни кажется почти чудом, чудом же кажутся и многие условия, необходимые для ее существования».[22]

Вероятно, одно из наиболее красноречивых высказываний по этому поводу тоже принадлежит Ричарду Докинзу, который сказал, что открытие генетического кода выявило, что «не существует движимой духом жизненной силы, никакого пульсирующего, тяжелого, вязкого, протоплазменного, таинственного вещества. Жизнь — это просто множество единиц информации, выраженной цифровым способом».

Но «просто множество единиц информации, выраженной цифровым способом», предполагает порождающий эту информацию разумный источник!

В заключение, мы хотим проанализировать еще один ключевой довод всех книг Ричарда Докинза, посвященных критике религии и Разумного замысла.

Довод «от невероятности»

В «Слепом часовщике» Докинз утверждает, что теория эволюции показывает нам полное отсутствие божественного или какого-либо иного замысла в окружающем мире. Это заявление содержится и в подзаголовке книги: «Как эволюция доказывает отсутствие замысла во Вселенной».

Как же так? Положим, доказательство эволюции означает, что все организмы произошли от каких-то простейших форм жизни: но как из этого вытекает «отсутствие замысла»?

Если вселенная не была спроектирована, то процесс эволюции не направляется и не организуется никаким разумным существом именно поэтому Докинз называет его слепым. Итак, он утверждает, что доказательство эволюции равнозначно доказательству отсутствия у нее какого-либо плана, управления и организации со стороны разумного агента.

Но можно ли делать такие выводы из эволюционной теории? В конце концов, почему нельзя допустить, что Бог направлял эволюционный процесс и следил за ним? Что заставляет Докинза считать эволюцию неуправляемой? В «Слепом часовщике» им приводятся три основных довода.

Во-первых, он подробно, ярко и увлекательно описывает ряд любопытных анатомических деталей различных организмов, и их невероятно сложные и изобретательные пути приспособления к жизни (эта часть удается Докинзу лучше всего).

Во-вторых, он пытается опровергнуть встречные аргументы о том, что слепой и неуправляемый эволюционный процесс не мог бы создать столь чудесные объекты живой природы, как, например, крыло или глаз млекопитающих.

И, в-третьих, он предлагает гипотезы о том, как подобные структуры могли развиться в ходе этого процесса.

Допустим, что Докинз с успехом справился со всеми тремя пунктами: но как из них следует основной вывод отсутствие замысла во вселенной?

Вся его детальная аргументация доказывает лишь то, что появление сложных органов и систем за счет неуправляемых дарвиновских механизмов с точки зрения биологии действительно возможно (и надо сказать, по части биологии в книге можно почерпнуть много чего интересного).

Но главная идея, судя по всему, представлена в весьма странной форме. Предпосылка рассуждений Докинза примерно такова:

1. Нам неизвестны какие-либо неопровержимые свидетельства против того, что неуправляемые дарвиновские процессы могли обеспечить развитие живых организмов. Докинз обосновывает это утверждение, опровергая аргументы против такого сценария развития жизни.

Конечный вывод, однако, выглядит следующим образом:

2. Все живые организмы появились благодаря неуправляемым дарвиновским процессам.

Не мешало бы хоть на минуту призадуматься о поразительной дистанции между предпосылкой и выводом. Предпосылка, по сути, говорит нам о том, что у нас нет неопровержимых доводов против возможности появления всех чудес живой природы в ходе неуправляемой эволюции. Вывод же заключается в том, что неуправляемая эволюция действительно произвела эти чудеса. Ход рассуждений можно представить в следующем виде:

У нас нет неопровержимых свидетельств против того, что X возможно;

Следовательно

X верно.

Философы порой делают необоснованные заключения (я и сам несколько раз делал их). Но среди них нечасто встретишь такие, которые могли бы похвастаться столь колоссальным зазором между предпосылкой и выводом. Представьте: я подхожу к кассе и заявляю клерку, что декан только что добавил 50000$ к моей зарплате. Конечно, ему захочется узнать, почему я так считаю; на это я отвечу ему, что у нас нет неопровержимых свидетельств против того, что это возможно, а значит, это так и есть. Могу предположить, что после этого клерк вежливо попросит меня убраться подальше.

По-видимому, аргумент из «Слепого часовщика» можно считать работающим лишь с учетом невысказанной предпосылки о том, что существование Бога крайне маловероятно (эту предпосылку мы рассмотрим в последующих статьях). В этом случае он не выглядит столь чудовищно необоснованным (но все равно остается некорректным ведь мы не можем называть что-либо твердо установленным фактом лишь потому, что у нас нет контрдоводов, даже если мы считаем это очень правдоподобным).

В большинстве своих книг Ричард Докинз постоянно утверждает, что теория эволюции показывает нам отсутствие божественного замысла. Однако, как мы увидели выше, это логически неверно.

Современник Докинза, его коллега по Оксфордскому университету, Алистер Макграт (род. 1942 год), получивший научные степени по биологии и богословию, опираясь на тот же научный материал, что и Докинз, приходит к противоположным выводам. Как он верно заметил в своей книге «Бог Докинза: Гены, мемы и смысл жизни»[23], современная биохимия, генетика, идея эволюции, может быть использована как аргумент не только атеистами, но и теистами, и даже агностиками. Все зависит от мировоззренческих установок исследователя[24]. Например, некоторые христиане-ученые склоняются в сторону теистической эволюции, среди них современники Дарвина, состоявшие с ним в переписке пресвитерианин Аза Грей и англиканский священник Чарльз Кингсли, католические священники Пьер Тейяр де Шарден (1881—1955) и Ганс Кюнг (род.1928 г.). Более того — после энциклики папы Пия XII 1950 г. «Humani Generis» эволюция есть преобладающая доктрина Римско-Католической Церкви (и это не удивительно — верить в то, что слепой процесс «направлял» эволюцию гораздо сложнее, чем верить в Бога).

Поэтому, даже если бы точка зрения Докинза в отношении теории эволюции была верна, она никак не повлияла бы на существование Бога-Творца.

Итак, мы кратко рассмотрели и проанализировали основные аргументы и посылки книги «Слепой часовщик» профессора Ричарда Докинза. Как видно, Докинз основывается не на весомых фактах, а на своей атеистической и эволюционной вере. Его интерпретация данных весьма сомнительна и проблематична, с чем он позже согласился. Вот что он пишет в предисловии к своей более поздней книге «Величайшее шоу на Земле»:

«В книгах «Эгоистичный ген» и «Расширенный фенотип»… не обсуждались доказательства в пользу самой эволюции. …Мои следующие три книги, … «Слепой часовщик», River Out of Eden («Река, текущая из рая») и …Climbing Mt. Improbable («Поднимаясь на Пик Невероятного»)… хотя и расчистили некоторые препятствия на пути эволюционной теории, но не представляли действительных аргументов, что эволюция — это действительно факт. …В The Ancestor’s Tale («Рассказе прародителя»)… опять-таки, я просто исходил из истинности эволюции. …
Оглядываясь на эти книги, я понял, что ни в одной из них доказательства в пользу эволюции не изложены открыто и ясно, и мне показалось, что этот пробел стоит заполнить».[25]

 

Ссылки и примечания

1. Dawkins R. The Blind Watchmaker… P. 1.
2. Dawkins R. Op. cit. P. 14.
3. Цицерон. Философские трактаты. С. 133.
4. Paley W. Natural Theology on Evidence and Attributes of Deity. 18th ed. rev. Edinburgh: Lackington, Allen and Co., and James Sawers, 1818. P. 12 — 14.
5. Sober E. Philosophy of Biology. Boulder, Colorado: Wcstvicw Press, 1993. P. 34.
6. Dawkins R. Op. cit. P. 6.
7. Simpson G. G.Thc Meaning of Evolution. Yale University Press, 1949.P. 344.
8. Dawkins R. The Blind Watchmaker… P. 15
9. Lewis C. S. Christian Reflections. L.: Geoffrey Bles, 1967. P. 82-93.
10. Put Your Money on Evolution // The New York Review of Books. 1989, April. P. 34-35.
11. Т. Г. Хаксли (Т. H.Huxley) — ближайший соратник Дарвина.
12. Grigg R. Could Monkeys Type the 23rd Psalm?//Interchange. 50 (1993):25-31.
13. Dawkins R. The Blind Watchmaker… P. 9.
14. Dawkins R. Climbing Mount Improbable. N.Y.: Norton, 1996.P. 67.
15. Hoyle F.,Wickramasinghe Ch. Evolution from Space. N. Y.: Simon and Schuster., 1984. P. 176.
16. Dawkins R. Climbing Mount Improbable… P. 68.
17. Ward K. God, Chance and Necessity. Oxford: One World Publications. 1996. P. 108.
18. Josephson B. Letter to the Editor // The Independent. L.: 1997.January 12.
19. Слова Гамлета: «По-моему, оно [облако] смахивает на хорька» (Акт III, сцена 2) (прим. перев.).
20. Berlinski D. The Deniable Darwin// Commentary. 1996,June. P 19-29.
21. Behe M. Op.cit. P.221.
22. Crick F. Life Itself. N. Y.: Simon and Schuster, 1981. P. 88.
23. Alister McGrath. Dawkins’ God: Genes, Memes, and the Meaning of Life. Oxford, England: Blackwell Publishing, 2004.
24. Alister McGrath. Has Science eliminated God? –Richard Dawkins and the Meaning of Life. Science & Christian Belief, Vol 17, No. 2. P. 115
25. «The Greatest Show on Earth», с. vii.

Эта статья содержит выдержки из книг Джона Леннокса и Дэвида Гудинга «Человек и его мировоззрение», т.1, глава 5, Джонатана Сарфати «Величайшая мистификация», Алистера Макграта «Бог Докинза: Гены, мемы и смысл жизни», а также выдержки из рецензии Алвина Платинги на книгу «Бог как иллюзия» — «Конфуз Докинза: натурализм ad absurdum», и статьи «Естественная теология У. Пэйли и критика Р. Докинза».

Еще один обзор книги «Слепой часовщик» и аргументов Ричарда Докинза от Creation Ministries International можно прочитать в статье Ответ Ричарду Докинзу на его «Слепого Часовщика».

Если вам понравилась статья, поделитесь ею со своими друзьями в соц. сетях!

ВАМ БУДУТ ИНТЕРЕСНЫ ЭТИ СТАТЬИ: